Предыдущая Следующая

Проблема рока для власти оставалась острой и при перестройке, так как это была проблема политического выбора — предоставлять ли неофициальным лидерам право голоса? Все хитросплетения эстетической, психологической и иной псевдонаучной демагогии как раз и призваны были затушевать остроту главного противостояния, рядом с которым даже корпоративные интересы приставленных к музыке чиновников и композиторов-"плесенников" играли второстепенную роль. В конце концов, не помешали интересы Маркова, Проскурина и АН. Иванова миллионным тиражам Набокова, Стругацких, Искандера — m`qrnyei литературы. Совсем иначе складывалась судьба настоящей рок-музыки. Ее выпустили на экраны ТВ только после того, как убедились, что "рок-н-ролл мертв".

Можно искать и находить внешние и объективные причины случившегося, но никуда не денешься от того, что прежде всего мы сами были не в состоянии противостоять внешним причинам, оказались недостойны той свободы, за какую боролись, а право выбора, предоставленное нам Горбачевым в 87-ом году, использовали прежде всего на то, чтобы променять свою "чистую воду" на тухлую копеечную похлебку. Да и ту расплескали по дороге:

Поверь, еще никто никогда

Сюда не принес никакого вреда,

Ведь тот, кто нес —

Тот не донес.

Значит, никто ничего не принес!

(НАУТИЛУС)


ЛЕММА

Перестройка началась вовсе не в апреле 85-го года, как полагают многие. Основные правительственные решения 85-го и 86-го годов — "борьба с пьянством" и "нетрудовыми доходами" не имеют ничего общего с современной цивилизацией и полностью принадлежат брежневско-андроповской традиции.


WELCOME TO THE MACHINE

Начало перестройки в нашей истории мы можем датировать январем 1987-го года. Тогда состоялся либеральный Пленум ЦК, а мы получили возможность напечатать в "Юности" неотредактированный список современных "звезд" советского рока, включая ДДТ, ОБЛАЧНЫЙ КРАЙ и ДК. "Урлайтовец" Гурьев тогда же устроился корреспондентом в отдел публицистики к Михаилу Хромакову, ярому ненавистнику комсомольской номенклатуры, автору скандальных "Записок из райкома", который набирал "20-ю комнату" — поначалу действительно свободный творческий коллектив. Сама комната № 20, окнами на дурно пахнущий двор ресторана "София", стала легальной штаб-квартирой независимого рока, из которой можно реально влиять на события в очень далеких от Москвы местах. Звонки и визиты корреспондентов расстраивали хрупкую психику доморощенных "стрэнглерз" ("душителей"). Впрочем, в тени кремлевских стен рок-лаборатория практически монополизировала концертную деятельность. То есть ей ничего не пришлось заново монополизировать, поскольку с 83-го года директора залов должны были получать в НМЦ (научно-методическом центре) разрешение даже на танцы. Прибыльное предприятие, не правда ли — разрешающее + запрещающее учреждение и коммерческая фирма по прокату в едином лице? Кажется, теперь это назыается "рэкет". Соответственно, все заработанные деньги (вдвое, втрое больше, чем стоили "левые" сэйшена в таком же зале), надо было переводить на счет НМД, минуя тех, кто работал* (*"В рок- лаборатории действует система оплаты груда, узаконенная Министерством культуры СССР. Группа отрабатывает какое-то количество утвержденных нами мероприятий — либо целый концерт, что бывает очень редко, либо номер или отделение в концерте, и отработанное время умножается на ставку по тарификации. Очень простая, всем известная система... По нашей же системе все заработанные от продажи билетов деньги перечисляются на счет рок- лаборатории". Интервью О, Опрятной. Театр. 1988. № 5. С. 137.). Группы, не числящиеся в лаборатории, вообще не имели права b{qrso`r|. Правда, Градский основал конкурирующий рок-клуб при Гагаринском РК ВЛКСМ, но его детище, вопервых, уступало по всем позициям ровно настолько, насколько райком комсомола — горкому партии + КГБ, а во-вторых, светлая личность Градского в правлении клуба парадоксальным образом дополнялась такими маститыми "деятелями советской эстрады", которые, говоря по совести, были ничем не лучше демичевских рэкетиров. В конечном итоге только две отчаянные команды: ВЕСЕЛЫЕ КАРТИНКИ, которым с их "Пьяным ежиком" все равно не светили гастроли в Париже, и ЗЕБРЫ — откровенно послали контору в Старопанском переулке на три веселых буквы. Все же остальные согласились отмывать грязную игру чистым искусством: и Гарик Сукачев, который недавно еще развлекал подпольный "клуб чудаков" на Новокузнецкой удалыми композициями в духе пасторалей 30-ых годов (БРИГАДА С, в НМЦ сокращенная до просто БРИГАДЫ), и Рома Суслов из ВЕЖЛИВОГО ОТКАЗА — единственной группы в Москве, игравшей изысканную музыку, о чем в какой-то мере можно судить по словам.


Предыдущая Следующая