Предыдущая Следующая

Концерт памяти Башлачева закончился. И герои рок-н-ролла отправились на "Интершанс" — выставлять свое искусство на прилавок рядом с продукцией Михаила Муромова...


ОДЕРЖАНИЕ*

(См. "Улитку на склоне" Стругацких.)

Московский Телецентр ассоциировался у меня со следственным изолятором. "Режимное учреждение" — объяснили нам с Аллой Аловой (ныне заведующей "Анти-СПИДом в "Огоньке"), когда уже в разгар перестройки режиссер "Рок-телемоста" Москва—Ленинград сдавал в милицию неугодных журналистов.

Но сегодня у нас были необходимые пропуска на "Музыкальный ринг", переехавший из Питера в Москву, чтобы лучшие рок-музыканты обеих столиц могли померяться силами в прямом эфире. В число лучших не вошли Цой, БГ, Макар, Романов... Говорили, что Шевчук получил приглашение, но ответил, что на такой ринг готов выйти только против Кобзона.

— Утром была репетиция, — сообщил друг, дежуривший в режимном учреждении с утра.

— Репетиция прямого эфира?

— Да. Вопросов и ответов. Девочек у телефонов предупредили: во время съемки не сидите просто так, а делайте вид, что слушаете и записываете.

Я засмеялся: это уж ты клевещешь на советскую действительность, — и отправился в зал, напевая себе под нос старую песенку Градского о "лапинском", доперестроечном телевидении:

...А за этим, сна не зная, редактура наблюдает,

Репетирует, когда, зачем и кто,

Кто заплачет, кто завоет, кто утешит, успокоит,

Кто споет — не дай Бог, ежели не то.

Как только зрителей рассадили по секторам маленького цирка, я увидел шустрого молодого человека, который давал каждому сектору указания, как похлопать, когда потопать. После чего на "пятачок" в центре выходили разные группы и изображали под фонограмму страшное увлечение игрой. Потом, отложив инструменты, экспромтом, легко и остроумно, как Маяковский на диспуте, отвечали на отрепетированные с утра вопросы. Доверчивые телезрители должны были определить победителя в "честном" турнире.

Зрелище не уступало прославленному "Muppet Show". Но никто не позволил себе ни словом, ни жестом выразить сомнение в происходящем. Я смотрел в грустные глаза серьезного музыканта Романа Суслова и пытался понять: ему-то что здесь нужно? Ведь никогда в жизни ни Искандер, ни Астафьев, ни Анатолий Васильев не согласились бы опуститься до "Литературного" или "Театрального ринга" такого сорта.


Предыдущая Следующая